Основатель школы Белого Лотоса, великий учитель Пей Мэй, на закате лет своих принял отшельничество.
Поскольку у него не осталось ничего, что он хотел бы поведать – он стал немым. И за долгие годы своего одиночества не проронил ни слова.
По причине того, что ему не хотелось уже ничего слышать – драгоценные слова Учения, изменившего его жизнь, он знал наизусть – Пей Мэй решил оглохнуть. И ни один звук, стучавшийся к нему из внешнего мира, не смел уже его потревожить.
Уже много лет учитель слушал только то, что происходило у него внутри.
И видел только то, что разворачивалось перед его внутренним взором.
Пей Мэй посвятил остаток своей жизни медитации.
Пей Мэй жил отшельником.
Даже ученики перестали навещать старика – считая, что обучение закончено. Правда некоторые, особенно недоверчивые, считали, что старик окончательно сошел с ума. Этому выводу сопутствовал еще тот факт, что Пей Мэй сам убегал от них при первом же их появлении. Что поделать, дедушке были необходимы покой и одиночество. Одиночество и покой.
И они, принимая во внимание все возможные причины уединения учителя, удалялись от него все дальше и дальше. И появлялись в поле его зрения с заметно уменьшающейся периодичностью, предоставляя ему большой простор для раздумий и медитации.
Это не могло не радовать Пей Мэя.
Он все глубже и глубже погружался в медитацию, с каждым разом реализуя чистейшее состояние естественного внутреннего света. И с каждым разом этот свет становился ясней. Как будто тучи рассеивались в его голове. Так было до тех пор, пока однажды он не вспыхнул и уже больше никогда не гас. До тех пор, пока Пей Мэй не осознал, что он уже никогда не погаснет. Старик растворялся в этом свете.
По мере того, как он привыкал к этому удивительному состоянию, его внутреннее пространство становилось все шире. И в один из дней старика посетила мысль, что это пространство может быть заселено. И как только он так подумал – пред ним предстали две священные дакини. Две драгоценных хранительницы Учения, державшие в руках изогнутую в круг огромную медную трубу.
