Где-то в середине весны, когда облака, словно уставшие путники, которые ищут место для ночлега, опускаются к самой кромке веселого зеленого покрывала земли, только очнувшейся от холодов, художник Шерсть уходит из дома.
В старом плаще, черной, дырявой от времени шляпе, с огромной сумкой, содержащей в своих глубинах моток веревки, огромный вязаный платок, старую железную пуговицу и порошок из перетертых зимних сумерек он отправляется за город, туда, где в это время года чаще всего ночуют облака.
Бывает так, что он уходит на несколько дней. Рассказывают, что по возвращении – молчаливый и голодный, он запросто проглатывает недельную порцию супа и надолго засыпает, совершенно забыв о смене обуви, чистой одежде, ванной комнате и простых правилах гигиены. В его сумке все это время что-то копошится, но никто и никогда не рисковал в нее заглянуть самостоятельно.
Старые знакомые художника говорят, что он уходит на охоту. Один-одинешенек, блуждая среди тумана и сбивая самого себя с тропы частыми оборотами на собственных пятках, он прилагает все усилия для того, чтобы утонуть в грезах притомившегося неба и отыскать один забытый перекресток, который в обычное время не сыщешь ни на карте, ни в памяти, ни во сне. Там, на перепутье, находится кладбище, по которому, со слов Шерсти, бродят загадочные тени.
Эти тени полны скорби. Печальные и медленные они скользят одна вокруг другой в дивном танце, под аккомпанемент мелодии, слышимой только для них. Пугливые – они могут исчезнуть с неосторожным появлением чужака, и тогда Шерсть возвращается домой с пустой котомкой. Его небольшая приманка – порошок из сумерек, может выманить только лишь самую неопытную из них, да и то – на короткое время. Видимо, самая любопытная – тень выходит на его странный запах. Медленно отдаляясь от своего укрытия, она тянется к инею, рассыпанному художником по траве. И, как только она приближается к засаде Маэстро на расстояние, равное одному перелету металлической пуговицы, он совершает бросок, точности которого могли бы позавидовать лучшие метатели пуговиц от Анд до Великой Китайской Стены. Сверкающая и звенящая в воздухе, пуговица погружается в вязкую тень, и тонет. Слишком тяжелая для совершения побега, она приковывает несчастную к месту, где та была застигнута врасплох. Шерсть, ни теряя ни минуты, накидывает на нее платок, сворачивает в тугой узел и складывает в свою сумку. Дело сделано. Художник возвращается домой.
Говорят, что искусство выделки теней высоко ценится галерейщиками всего мира, и что Шерсть – один из самых известных мастеров-охотников за редчайшими экспонатами. Те же самые знакомые художника говорили, что видели одну из его работ в закрытом ныне на реставрацию зале Эрмитажа, а кто-то показывал фото, на котором была запечатлена тень, выставлявшаяся в Лувре. Искусно украшенная хрустальными звездами, с приклеенными, вместо глаз, аметистами; сверкающая белыми зубами топазов, она была натянута на крест невероятной высоты и напоминала собой гигантское распятие. Табличка, расположенная у самых ее ног, сообщала:
«L’ombre du Banquier heureux – le Roi de la Terre et Messieurs des Boutiquiers»*
_________________
* «Тень счастливого Банкира – Царя Земли и Господа Лавочников». Позже выяснилось, что эта надпись была результатом варварской выходки малограмотного русского парикмахера, орудовавшего гвоздем (замечание Переводчика)
© Алексей Минаев, Сказки Солнца, 2008
****
Интересны новости Сказок Солнца? Оформи подписку по e-mail и получай на свой ящик музыку, видео, и новости от самого сказочного журнала!
НИКАКОГО СПАМА!
Когда читаю твои сказки всегда погружаюсь в необыкновенный и таинственный мир, из которого не хочется возвращаться
Каждую сказку перечитываю по несколько раз, как будто утоляю жажду. Спасибо тебе, Солнце
Позже выяснилось, что эта надпись была результатом варварской выходки малограмотного русского парикмахера, орудовавшего гвоздем
:):)
И я, и я хочу такой порашок
Спасибо за сказку )) как то недовелось оригина почитать.